85% вакансий никогда не публикуются. И другой факт: есть целые профессии, где это вообще неважно

Американская организация по трудоустройству SHRM в 2016 году опросила рекрутеров и выяснила: около 85% вакансий закрываются через личные связи и реферальные программы — и никогда не появляются в открытом доступе. Это не городская легенда. Это задокументированная статистика рынка труда.

Если верить этой цифре — и индустрия карьерных консультантов в неё верит охотно — нетворкинг это не опция, а условие выживания. Хочешь хорошую работу — знакомься с нужными людьми.

Проблема в том, что 85% — это усреднённое число по очень разным рынкам и профессиям. Для некоторых людей #mce_temp_url# и правда критически важен. Для других — трата времени, которую навязала мода на «личный бренд». И разница между этими двумя группами принципиальная.

Когда нетворкинг работает как механизм — а не как советы из LinkedIn

Начнём с честного случая, где нетворкинг решил всё.

Дмитрий Волков — дизайн-директор, работал в продуктовой компании. В 2021 году компанию закрыли. Он обновил резюме, отправил несколько откликов на hh.ru — тишина. Потом написал в личку трём знакомым дизайн-лидам с коротким сообщением: «Ищу роль». Через две недели получил два оффера — оба из компаний, у которых не было открытых вакансий на тот момент.

Почему это сработало? Потому что у Дмитрия была репутация. Конкретная, верифицированная. Люди, которым он написал, видели его работу, знали его стиль принятия решений, могли поручиться. Рекомендация от коллеги — это доверие в концентрированном виде. Его не купишь резюме.

Это и есть нетворкинг в своей чистой форме: репутация, которая работает вместо вас.

Какие профессии и ситуации зависят от нетворкинга больше всего

Нетворкинг максимально эффективен там, где:

• Высокий порог входа через формальные каналы. Позиции C-уровня (CEO, CTO, директора), партнёрства в консалтинге, старшие роли в небольших компаниях — там просто нет HR-процесса в традиционном смысле

• Репутация важнее резюме. Журналистика, PR, венчурные инвестиции, консалтинг — там вас нанимают не за диплом, а за то, что о вас говорят другие

• Рынок узкий и все знают всех. Разработчики редких технологий (CUDA-программирование, биоинформатика, квантовые алгоритмы) — сообщество небольшое, информация о вакансиях ходит через людей

• Предпринимательство и фриланс. Клиенты приходят через рекомендации, партнёры — через знакомства. Здесь нетворкинг буквально равен выручке

• Смена отрасли. Когда вы переходите из, например, медицины в IT-аналитику — ваше резюме выглядит странно. Рекомендация изнутри снимает этот вопрос

Кому нетворкинг вопреки всеобщей моде не нужен

Вот где я хочу поспорить с индустрией карьерного коучинга.

Есть большая группа профессионалов, которым систематически говорят «вам нужно нетворкиться» — и которые тратят на это время и энергию совершенно впустую.

Разработчики с сильным GitHub. Для человека с публичным кодом, открытыми проектами и историей контрибьюций в известные библиотеки — нетворкинг вторичен. Его «визитная карточка» работает круглосуточно без его участия. Рекрутеры находят таких людей сами. Нетворкинг добавляет немного — но не является ключевым инструментом.

Специалисты узких технических ниш. Хороший специалист по информационной безопасности, эксперт по облачной архитектуре с конкретными сертификациями, data-инженер с опытом в конкретном стеке — они востребованы по резюме. Рынок дефицитный, и рекрутеры работают активно.

Люди на ранней карьерной стадии. Джуниор-разработчику или начинающему аналитику совет «больше нетворкись» скорее вреден. Нетворкинг работает на репутации. Репутации нет — нет и нетворкинга. Лучший совет для джуниора: сделай хорошую работу, и репутация появится.

Интроверты с конкретным навыком. Принудительный нетворкинг — когда человек идёт на конференцию и страдает от необходимости разговаривать с незнакомцами — не работает. Он приносит стресс и ноль пользы. Этим людям нужны другие инструменты: хорошее портфолио, специализированные платформы, открытые публикации.

Неожиданный факт: сильные связи работают хуже слабых

В 1973 году социолог Марк Грановеттер из Гарварда опубликовал исследование «Сила слабых связей» (The Strength of Weak Ties). Оно перевернуло интуитивное представление о нетворкинге.

Грановеттер изучал, как люди находили работу. И обнаружил: большинство находили её не через близких друзей и коллег, а через дальних знакомых — людей, с которыми общались редко.

Почему? Потому что близкое окружение знает те же вакансии, что и вы. Они в том же информационном пузыре. А дальние знакомые — в других пузырях. У них другая информация, другие контакты, другие возможности.

Если вы идёте на конференцию, чтобы «нетворкиться с нужными людьми» — вы часто общаетесь с людьми из своего же круга. Реальные возможности приходят через неожиданные каналы: коллега из старой компании, однокурсник, с которым не общались пять лет, случайный собеседник в Slack-чате по профессиональной теме.

Почему нетворкинг превратился в индустрию советов — и что с этим делать

У феномена «все должны нетворкиться» есть конкретная история.

В нулевых и десятых годах в США сформировалась целая индустрия: карьерные коучи, книги по нетворкингу, корпоративные тренинги. Книга Кейта Феррацци «Never Eat Alone» (2005) стала международным бестселлером — и задала тон. Нетворкинг превратился из инструмента в идеологию.

Проблема в том, что инструменты не бывают универсальными. Нетворкинг — это инструмент управления репутацией и расширения информационного пространства. Как любой инструмент, он эффективен в одних ситуациях и бесполезен в других.

Но индустрия советов продаёт универсальные решения — потому что специфические плохо масштабируются в тренинги и курсы. «Нетворкись» — это совет, который можно дать всем. «Вложи следующие два года в публичные проекты на GitHub» — слишком конкретно для бизнеса карьерного коучинга.

Признаем ограничение: нетворкинг привилегированных

Здесь нужно сказать кое-что неудобное.

Нетворкинг проще для людей, у которых уже есть нетворк. Выпускник топового университета с тремя годами работы в известной компании — у него есть база. Человек из небольшого города, работающий в локальной компании — строит сеть с нуля. Это разные стартовые позиции.

Исследование 2019 года, опубликованное в Harvard Business Review, показало: люди из более высоких социально-экономических групп значительно активнее используют нетворкинг при поиске работы и чаще получают от него результат. Не потому что лучше умеют нетворкиться, а потому что у них уже есть нужные связи.

Говорить людям «просто нетворкись» — без учёта их стартового положения — значит игнорировать структурное неравенство.

Это не значит, что нетворкинг недоступен тем, у кого нет стартовой базы. Это значит, что путь длиннее — и советы должны быть честнее.

Практика без романтизации: как нетворкинг работает в реальности

Если вы решили, что нетворкинг вам нужен — несколько принципов из практики:

Нетворкинг — это отдавать, а не брать. Люди, которые появляются в жизни других только с просьбами, быстро перестают получать ответы. Нетворкинг работает, когда вы помогаете: делитесь информацией, рекомендуете хороших людей, комментируете чужие материалы, передаёте контакты. Потом — когда нужно — просите.

Регулярность важнее интенсивности. Три больших конференции в год дают меньше, чем регулярное участие в профессиональных сообществах — онлайн-чатах, форумах, профессиональных группах. Там люди видят вас в деле, а не просто в пиджаке с бейджем.

Качество важнее количества. Тысяча контактов в LinkedIn, которым вы ничего не говорили два года, — это не нетворк. Двадцать человек, с которыми вы периодически переписываетесь по делу, — это нетворк.

Для интровертов — письменный формат. Хорошо написанный профессиональный пост, статья на Хабре, разбор кейса в Telegram-канале создают входящий нетворкинг. Люди находят вас сами. Это работает для тех, кому физические мероприятия — пытка.

Дмитрий из начала текста нетворкился не потому что читал книги про нетворкинг. Он просто хорошо работал и иногда помогал коллегам. Когда понадобилось — оказалось, что помнят.

Это, наверное, самый честный ответ на вопрос о нетворкинге: он работает как следствие хорошей работы. Строить его как самоцель — значит ставить телегу впереди лошади.